Параллельный монтаж совести. Первая «Предпремьера»

(Интервью с Денисом Мастеровым, выпускником ГИТРа (Гуманитарного института телевидения и радиовещания им. М. А. Литовчина), автором фильма «Звенящая тишина»)

Так называемые «поисковики» – отряды, разыскивающие останки «без вести пропавших» участников ВОВ, работают давно. Многое сделано, но конца и края этой работе по-прежнему не видно. В результате деятельность поисковиков стала для общественного сознания какой-то обычной. А на фоне массового казенного празднования 65-летия Победы и вовсе слышать об этом ничего не хочется. Да и снято на эту тему уже немало. Тем не менее, в рамках проекта «Предпремьера» в кинотеатре Художественный было решено показать фильм «Звенящая тишина» Дениса Мастерова. Фильм вряд ли можно будет еще где-то увидеть: для фестивалей он слишком «телевизионный», а для телевидения – слишком честный и неформатный. Фильм произведен на студии «Гамаюн» при господдержке, для Дениса Мастерова это — первая большая работа.

Денис, что заставило Вас обратиться к такой теме?

Знаете, я отвечу банально. В России нет ни одной семьи, которой бы не коснулась Великая Отечественная Война. У меня брат бабушки, мой двоюродный дедушка, пропал без вести под Ленинградом. Я не ставил своей задачей увековечить его память, но подсознательно на меня как-то всегда действовало, что мы живем благодаря тому, что многие люди погибли, чтобы защитить свою землю. Жертвы были немыслимые, но их гибель можно еще как-то объяснить военной ситуацией, ведь шла страшная война. Это такое скользкое оправдание, но, так или иначе, имеет место быть. Но сейчас-то можно как-то поддерживать эту память о тех, кто похоронен рядом?

Казалось бы, у нас так много говорят о войне, вешают повсюду георгиевские ленточки, возлагают цветы к могилам, якобы даже квартиры ветеранам дают…

У нас в фильме есть эпизод, где одна работница ЖКХ не может ответить на вопрос, кто похоронен на центральной площади поселка. Говорит, что не местная, что недавно сюда приехала, в 1985 году! Четверть века прошло, как можно не знать и не видеть, что у тебя находится под боком, на центральной площади, напротив Дома Культуры?! Ладно не знать по фамилиям, думаю, даже и поисковики не знают, но можно хотя бы поинтересоваться, кому и ради чего поставлен этот памятник. Для меня на этот вопрос нет ответа. Я это понять не могу. Мне не хотелось погрозить пальчиком и сказать, какая плохая тетя, нет. Я и сам могу в такой ситуации оказаться и это такая напоминалка самому себе: всегда помни, что можно дойти до такого.

Денис, Ваш фильм показывает события войны очень неоднозначно. Чувствуется с одной стороны восхищение героями и их мужеством, с другой – недоумение автора, почему и зачем эти люди должны были погибнуть. Не боитесь ли Вы показывать нелицеприятные вещи? Сергей Михайлович Симонян, Ваш главный герой, в первых же кадрах рассказывает, как топили своих, тех, кто ослаб и не мог идти дальше…

Если посидеть и подумать, то понимаешь, что могло быть все иначе и эти немыслимые жертвы были принесены не зря. Я хотел не столько дать ответы, сколько поставить вопросы. Потому что важно именно это. Из-за масштаба страны у нас все меряется сотнями и тысячами метров и километров. Нет единицы измерения маленькой, 1 метр. Широк русский человек. У нас отношение к человеку как к единице – странное. Его, мне кажется, так никто никогда и не сформулировал. Мне важнее всего было показать наше время и провести параллели, показать нынешнюю ситуацию, точнее – затронуть вскользь, чтобы это не было дидактически. Мы не можем жить только настоящим, мы всегда приходим из прошлого, живем в настоящем и уходим в будущее, только если есть эта цепочка, то человек оправданно живет. А если он живет только сегодняшним днем и совершенно не помнит, что было вчера, ему же самому от этого не будет комфортно. У Ежи Леца есть прекрасная фраза: «У человека нет выбора, он должен оставаться человеком». Это и в других странах случалось, что непродуманность приводила к жертвам неоправданным. Не мы одни такие.

Денис, может быть, не стоит так уж на других оглядываться, чтобы себя утешить?

Ну, это не так обидно, когда это проблема всего человечества. Вот кризис, например, он у всех был, не только у нас. Хотя это не оправдание, конечно, ни в коем случае. И это не утешает, это ни в коем случае не утешает… Но просто как-то выводит проблему на другой уровень понимания. Что это проблема человека, который живет на этом шарике, и что менять тут можно что-то глобально, в понимании к миру. Глобально — не значит революционно, а просто начать думать, что я не те вопросы задаю миру и не так с ним поступаю. Все вокруг живое, и что ты кидаешь, какой камень, такой отзвук ты потом от него и получаешь. Кроме того, все от отношения людей зависит, важны только человеческие отношения. То же самое и Сергей Михайлович, руководитель посикового отряда, не раз говорил, что не нанотехнологии нас спасут, а просто отношения людей друг с другом. Это абсолютно верно, на любом уровне. Отношения современников друг с другом, отношения современников к своим предкам и к своим детям как к будущему. Это железные правила, железные связи, которые не должны ни в коем случае нарушаться.

То есть. Вы человек неравнодушный?

Ну, я могу сказать о себе что угодно, но судить не мне. Мне хочется быть неравнодушным. Снимая документальное кино, нельзя быть равнодушным, редко когда получается хорошее произведение, хороший фильм, если человек делал его с «холодным носом». Это необходимое условие, как говорят в математике, необходимое, но, к сожалению, не достаточное.

Мне, наверное, жутковато было бы не только рыться в земле на месте трагической гибели людей, но и присутствовать при этом. Мне кажется, на меня бы это сильно повлияло. Ваш герой, Сергей Михайлович Симонян, в конце фильма говорит, что в результате поисков у него «разочарование по жизни». А в Вас, Денис, произошли какие-либо изменения за время работы?

Ну, я в себе, пожалуй, никаких особых изменений не почувствовал и не увидел. Я очень хорошо помню, что когда мы с оператором Иваном Алферовым снимали сцену, где нашли бойца и поднимали его, постепенно вытаскивая наружу косточки и, в конце концов, череп, это не производило на меня такого гнетущего впечатления, эмоциональной такой нагрузки, скажем, как на самого Симоняна. Он говорит – я сколько лет этим занимаюсь, но до сих пор трясет, привыкнуть не могу. У меня такого не было, не знаю, к сожалению или к счастью. Я не стану оправдываться тем, что был на работе, думал, как хорошо это снять. Нет. Меня действительно это не трогало так эмоционально. Но когда бойца подняли, и он был весь разбит, и поисковик предположил, что, видимо, было ранение, а потом он себя подрывал, вот тут у меня что-то щелкнуло, это было соприкосновение вживую с историей. Сколько раз можно слышать рассказы красивые, как человек героически погиб, вызвал огонь на себя, а тут ты видишь, что человек именно так и погиб, для него это было автоматически: меня ранили, я знаю точно, что должен себя подорвать – другого варианта быть не может. Вот это, конечно, слегка мозги поворачивает. Симонян часто говорил: совершенно было то поколение от нашего отличное, они могли, не задумываясь, отдать свою жизнь. И вот, когда ты видишь результат этой фразы, ты понимаешь, что это не просто фраза. То есть для них не было вопроса — лишить себя жизни ради вот этой большой идеи, за которую они пошли воевать.

Но ведь Ваша героиня фельдшер говорит, что они и не знали, куда идут, какая задача…

Это они и не обязательно должны знать, это должно знать только высшее руководство. Иначе невозможно управлять отрядом из 600 человек. Демократия здесь, к сожалению, невозможна, а может быть, и к счастью. То, что они, не задумываясь, отдавали свои жизни, никак не связано с тем, что они не знали непосредственной цели и задачи похода. Они были так воспитаны. Это сложный вопрос. У меня нет ответа, не знаю, правильно это или нет. Я не военный человек. Я этого не понимаю. Мне кажется, надо бороться до конца — пусть из десяти человек выживут двое… Пока не испытаешь на собственной шкуре, можно сколько угодно теорий выдвигать. Это будут одни красивости и рассуждения из сегодняшнего дня.

А почему Вы выбрали своим героем именно Симоняна?

Пока еще есть такие люди, откуда они берутся – сложно сказать. Но вот этот поисковик, он считает, что надо людей похоронить. Надо искать, и надо похоронить. Что война не окончена, пока не похоронен последний солдат. Честь ему и хвала.

Возможно, только документальное кино и дает нам возможность обращаться к такой непростой теме и искать свое к ней отношение. Художественная переработка документального материала, монтажное сопоставление позволяют провести некие параллели не фактические, но душевные, параллели совести, можно сказать так. В трагическом прошлом из-за безалаберного руководства погиб огромный партизанский отряд. В фильме герои приводят страшные цифры: из 600 человек вернулись лишь 125, и то «доходягами», по словам оставшейся в живых женщины-фельдшера. Ее рассказ, по мнению большинства присутствовавших на обсуждении профессионалов – одно из самых сильных и удачных мест фильма. Кадр, где она сидит, опустив седую голову на руки, вызывает ощущение физической боли. Хотя боли этой уже больше 60 лет… Люди оказались брошенными на произвол судьбы в Карельских лесах, в финском тылу. Без пропитания и помощи. Считалось, что партизаны должны сами себя обеспечивать за счет охоты и рыбной ловли. 600 человек на крошечном участке леса… Сейчас такими же брошенными и никому не нужными кажутся участники поискового отряда, молодые ребята. Они также бредут по лесу со всеми своими вещами, ловят рыбу, они такие же молодые. А когда в конце фильма они одни, в узком кругу, хоронят в том же лесу останки найденных ими героев, ощущение трагической параллели между прошлым и будущим становится явью.

Сайт ProDocumentary.org благодарит Дениса Мастерова за участие в проекте «Предпремьера». Желаем успехов в дальнейшей работе, а главное – достойного финансирования, которое позволит расти профессионально и делать хорошее кино.